Волчья река  - Рэйчел Кейн

– Знаю, – отвечаю я. Мы обнимаемся. У каждой из нас под курткой скрывается наплечная кобура, и это многое говорит о том, как мы обе смотрим на мир. – Береги себя.

– Ты тоже.

Включаю сигнализацию, запираю дом и направляюсь к внедорожнику. Кеция идет к своему угловатому патрульному седану. Она провожает нас до развилки дороги, до самого выезда на шоссе, потом сворачивает на проселок, чтобы обогнуть озеро. Фары ее машины скрываются вдали, а мы останавливаемся у обочины шоссе. Сэм смотрит на смартфон, закрепленный на приборной панели, – на нем развернута программа-навигатор.

– Ехать полтора часа, – говорит он и косится на меня при свете приборов. – Ты уверена?

– Уверена, – отвечаю я ему. – Поехали.

Когда мы покидаем Стиллхауз-Лейк, я ощущаю слабый, сдобренный виноватостью прилив облегчения. Как будто я убегаю от своих проблем, оставляя их позади и направляясь в неизвестность, как делала это раньше.

Однако это ложное ощущение. Побег – это ненадолго. Проблемы всегда остаются со мной.

Но я напоминаю себе, что делаю это не для себя.

Не в этот раз.

* * *

Дорога на Вулфхантер узкая и извилистая и, несмотря на свет луны, очень темная. На таких дорогах даже лучи фар словно меркнут, и я рада, что за рулем Сэм, а не я. По обеим сторонам дороги деревья смыкаются все теснее, пока не превращаются в сплошную массу. Это вызывает клаустрофобию.

По пути нам практически не попадается других машин, ни легковых, ни грузовых; две-три обгоняют нас на скорости, сильно превышающей разрешенную, и еще несколько проезжают навстречу. Фура с сильным заносом вбок огибает поворот, и Сэм притормаживает, чтобы пропустить ее. Для большегрузов такие дороги не приспособлены. Даже нашему верному внедорожнику приходится тяжело.

Нигде не видно ни одной работающей заправки, лишь пару раз попадаются прогалины в стене деревьев – там виднеются пустые, изрядно потрепанные непогодой здания и выцветшие вывески. Больше мы почти ничего не видим. Ланни решает подремать, привалившись головой к оконному стеклу позади Сэма. Глядя в зеркало заднего вида, я замечаю, что Коннор читает книгу при свете своего телефона.

– Ты так глаза испортишь, – говорю я ему. Сын даже не поднимает взгляд.

– Это так и близко не работает, – отвечает он.

– И кто это утверждает?

– Наука.

– Ты можешь оказать мне услугу?

Коннор смотрит на меня, и между его приподнятыми бровями залегает легкая складка.

– Какую?

– Набери в поиске «Вулфхантер» и посмотри, что можно найти в Сети про этот город.

Он откладывает книгу.

– Серьезно?

– Да, серьезно. Я хочу знать, во что мы ввязываемся. А ты – один из лучших специалистов по поиску в Сети, кого я знаю.

– Погоди – один из лучших?

– Ну ладно. Может быть, даже лучший.

Это ему льстит, хотя он не хочет, чтобы я это заметила. Закрыв книгу, начинает набирать что-то на своем телефоне со скоростью молнии; я даже не могу надеяться когда-либо достичь такой быстроты – пальцы у меня шире и не такие гибкие. Сэм оглядывается и улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ. Важно дать Коннору понять, что он полезен; в последнее время сын часто сомневается в себе. Пусть отвлечется на что-нибудь еще Улыбка Сэма угасает, он снова внимательно смотрит на дорогу. Я знаю, что он испытывает затаенную боль, не только от того, что происходит между нами, но и из-за этого чертова дневника. Мэлвин не стал бы устраивать всю возню с отсроченной отправкой, если б это не было бомбой замедленного действия, предназначенной для того, чтобы причинить вред или даже уничтожить. А я даже не знаю, что было в той записи.

Неожиданно начинаю гадать, взял ли Сэм этот дневник с собой. Эта мысль пугает меня по-настоящему: то, что некая вещь, оскверненная Мэлвином, может сейчас ехать с нами, словно паразит, ждущий своего часа, чтобы внедриться в нас. Но я не могу спросить. Не могу начать этот разговор здесь, при детях.

Слева из темноты возникает «Мотель-6», точно неоновый оазис. Это не в Вулфхантере, но уже близко, в паре миль от того, что можно считать центром города, если у него вообще есть центр. Мы сворачиваем, и Сэм паркует машину перед входом в офис администрации.

– Две комнаты? – спрашивает он.

Кивая, я уточняю:

– Лучше со смежными дверьми. На всякий случай.

– Не думаю, что это будет сложно, – отвечает Сэм. На парковке стоят всего четыре машины, и, скорее всего, одна из них принадлежит тому, кто дежурит за стойкой. Мотель небольшой, номеров на пятнадцать-шестнадцать – одноэтажное здание в форме буквы L, огибающей парковку. Никакого плавательного бассейна, но я полагаю, что большинство мотелей отказались от них, не желая нести дополнительную ответственность, и я в любом случае не хочу, чтобы у моих детей возник соблазн поваляться около бассейна. – Сейчас вернусь.

Он выскальзывает наружу и входит в офис. Я жду, глядя на него сквозь матовые стеклянные двери, и вздрагиваю, когда Коннор неожиданно наклоняется вперед и слишком громко говорит:

– Мам!

– Эй, послушай, прикрути звук! – стонет Ланни и натягивает капюшон на лицо. – Какого черта…

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на сына. Он не обращает никакого внимания на жалобы сестры, полностью сосредоточившись на мне. Протягивает мне телефон, и я беру устройство, чтобы взглянуть на экран.

Он вывел на телефон какой-то блог, «Истинное преступление…» и еще что-то дальше; я не обращаю особого внимания на название сайта, понимая, что здесь в лучшем случае собраны мнения дилетантов… и тут читаю заголовок записи.

УЖЕ ВТОРАЯ ЖЕНЩИНА ПРОПАЛА В ВУЛФХАНТЕРЕ, ТЕННЕССИ.

ТАЙНАЯ ОПЕРАЦИЯ?

Да, это привлекает мое внимание. Я начинаю читать.

Как вы можете помнить, в конце прошлого года я освещал дело Тарлы Дэйвс, восемнадцатилетней девушки, которая вышла из своего трейлера в лесу поблизости от Вулфхантера, чтобы купить продукты… и бесследно пропала. В анамнезе у Дэйвс можно увидеть проблемы с наркозависимостью и весьма напряженную обстановку дома. Полиция быстро закрыла это дело, сочтя его добровольным побегом, хотя полицейское управление Вулфхантера (если считать его таковым) старательно избегает вопросов о том, как девушка могла сбежать с одной лишь сумочкой и даже без сменной одежды. Мать Тарлы не верит, что ее дочь ушла бы по собственной воле, хотя есть много причин полагать, что Тарла и ее безработный девятнадцатилетний муж были на грани развода. В полицейских протоколах отмечен как минимум один случай домашнего насилия.

Но какая восемнадцатилетняя девушка сбежит, не разместив в Сети пост или не написав сообщение подруге? Или, по крайней мере, не позвонив матери?

Теперь мы видим второй случай исчезновения молодой женщины. Бетани Уордрип, двадцать один год. Еще одна девушка с проблемным прошлым и несколькими арестами – обычное дело для окрестностей Вулфхантера: наркомания, пьянство в общественных местах, нарушение порядка. В тот вечер она признавалась коллеге, что хочет покинуть этот город и никогда не возвращаться. Действительно ли она это сделала? У Бетани не было собственной машины, она часто ходила пешком или просила знакомых и соседей подвезти ее. Но никто не сообщил о том, что видел ее в тот вечер или подвозил ее за пределы города. Бетани, как и Тарла, исчезла с одной только сумочкой. Ее вещи остались висеть в шкафу. Остались на месте и три пары обуви, помимо той, что была на ней: сильно поношенные высокие кеды «Конверс», тяжелые ботинки для пешего туризма и пара потрепанных черных туфель на высоких каблуках. Более того, в банке из-под кофе в маленьком кухонном шкафу была найдена заначка наличными на сумму в 462 доллара. Это немалые деньги для женщины, жившей на минимальную зарплату. Сбережения женщины, которая мало что покупала себе и, по словам знакомых, редко куда-то выбиралась со своей старой матерью.